Для меня любая деятельность, лишённая элементов творчества, всегда казалась бесцветной, безвкусной. Правдами и неправдами я обычно умудрялся избегать рутинной работы. Вне зависимости от профиля конторы, занимаемой должности, вида и направления плановых работ, главное, к чему я всегда серьёзно относился, была личная (обычно в творческом сотрудничестве с коллегами) научная работа. Завершалась она статьями в научнотехнических журналах и авторскими свидетельствами СССР (для молодого читателя поясню, что это был бессрочный патент, 100процентным владельцем которого являлось государство) с последующим внедрением изобретений в промышленность.
Чаще всего начальникам не нравились мои претензии на независимость, инициативность и творческие потуги, отвлекающие от главной святыни того времени – перевыполнения плана.
Кроме того, я не раз прибегал к защите, которую предоставляло государство: использовал право подачи заявки на изобретение вне зависимости от воли начальства.
В молодости для самоутверждения казалось значительным, что однажды во ВНИИМР [1] мою фотографию вывесили на Доску почёта с подписью «Лучший изобретатель института». Тогда, помню, я каждое утро ходил пешком на работу от площади Льва Толстого до Одиннадцатой линии Васильевского острова, и этот период был для меня самым творческим и блаженным. Мозг работал чисто, с полной отдачей. И я испытывал огромное счастье от общения с моими талантливыми соавторами изобретений.
Потом, в поисках лучшей доли, защитил диссертацию и немало «попрыгал» по разным конторам Ленинграда. Это ОКБ Радуга [2] , ВНИИЭСО [3] и др. К сегодняшнему дню количество авторских свидетельств и патентов у меня приближается к сотне. Думаю, что трудно сейчас найти такой российский городок, в котором не работало бы какоенибудь из моих изобретений, преимущественно в области силовой электроники. Некоторые из моих изобретений используются и за границами бывшего СССР.
Сразу после публикации работ, описывающих те или иные изобретения, ими частенько заинтересовывались сторонние разработчики, которые обычно выходили на нас через патентные службы. Мы не секретничали – откровенно делились ноухау. Коекто их внедрял, но при этом случаев повышения уровня авторских вознаграждений я не припомню. Не было и какихлибо разработанных стандартных механизмов расширения области использования патентов.
Службы, призванные всячески засекречивать изобретения, в те времена работали чётко, засекречивая всё, что представляло хоть какуюто ценность для оборонной промышленности. Поэтому я старался избегать «оборонных» работ. Тем не менее, многие мои авторские свидетельства СССР получили гриф «Для служебного пользования». То есть их формально принести даже к себе домой не разрешалось. Так, например, термин «плазмотрон для резки металла» рекомендовалось поидиотски называть «горелкой» – всё было жутко секретно... Даже сегодня я не нахожу способа прочитать все свои «грифованные» авторские свидетельства СССР в интернетпубликациях Роспатента.
Изобретательство автоматически задерживало мой должностной рост. К счастью, творчество для меня всегда было многократно дороже. В моём представлении всегда и во всех цивилизованных странах главное предназначение любого инженера состоит в создании новой техники, что оформляется в виде запатентованных им способов или устройств. Если этого нет, то, несмотря на наличие любых дипломов, технических навыков или менеджерских способностей, нет и инженера.
Разумеется, для поддержания своего существования инженер должен при капитализме ладить с бизнесом, а при социализме – придуриваться и бороться с бюрократией. Эти максимы я обычно скрывал, чтобы не быть уж на столько явным «врагом народа». И многие из этого народа выговаривали мне прямо в лицо, что моя деятельность пахнет индивидуализмом, что в то время считалось крайне грешным делом [4].
Уже перед самой перестройкой, вооружившись знанием законодательных актов по изобретательству, я собрал все свои авторские свидетельства и протоколы об их внедрении в народное хозяйство и прошёл в кабинет к высокому начальнику в наш знаменитый ленинградский «Дворец труда», где стал канючить о возможности присвоения мне звания «Заслуженного изобретателя РСФСР».
Выслушав меня, начальник засмеялся и сказал, что я не принёс самую главную бумагу – мой «Наградной лист», который я должен оформить в парткоме предприятия по месту работы.
Тут уже и я рассмеялся и сообщил начальнику, что на нашем предприятии в парткоме сосредоточились технически необразованные служащие, которые при всём желании, в принципе, сами не способны ничего изобрести, кроме вороха бюрократических бумаг, а уж разобраться в сути чужих изобретений не смогут и подавно.
Тогда начальник перестал смеяться и выгнал меня из своего кабинета.
Вот так я умудрился прожить без столь высокого звания РСФСР.
Литература
- Новыш Пётр. Лев Данилов. Современная электроника. 2015. №1. С. 76.
- Новыш Пётр. «Растровый узел»: свят лишь План. Современная электроника. 2016. №1. С. 66.
- Новыш Пётр. В отделе Быховского. Современная электроника. 2015. №8. С. 96.
- www.proza.ru/2010/01/09/225.
Если вам понравился материал, кликните значок — вы поможете нам узнать, каким статьям и новостям следует отдавать предпочтение. Если вы хотите обсудить материал —не стесняйтесь оставлять свои комментарии : возможно, они будут полезны другим нашим читателям!
