Птицы, львы, слоны и белые медведи регулярно становятся героями документальных фильмов и научно-популярных программ. Насекомые, пауки, моллюски и черви гораздо реже получают сопоставимое внимание. Аналогичная закономерность прослеживается и в научной литературе: наиболее заметные группы животных изучают значительно чаще, чем можно было бы ожидать исходя из их доли в общем разнообразии живых организмов.
Пьетро Полло и Майкл Касумович из Университета Нового Южного Уэльса в Сиднее попытались выяснить, почему исследователи выбирают одни группы животных, а другие оставляют без внимания. Для этого они провели опрос 868 специалистов по поведению животных. Результаты опубликованы 12 октября 2026 года в журнале Ecology and Evolution.
Вывод исследователей: практические соображения действительно влияют на выбор конкретных видов внутри одной группы, но при выборе между крупными группами животных важную роль играют эмоциональные предпочтения. Птицы и млекопитающие в среднем вызывают у учёных более положительные чувства, чем многие беспозвоночные.
«Возможно, мультфильм “В поисках Немо” вдохновил многих людей стать морскими биологами», — отметил Полло, ведущий автор работы. По его словам, популярные фильмы и документальные программы о природе часто сосредоточены на крупных и харизматичных животных, что способствует формированию интереса к ним ещё до начала научной карьеры.
Опрос показывает связь между отношением учёных к животным и их исследовательскими предпочтениями, но не устанавливает однозначную причинно-следственную зависимость. Кроме того, участники изучали именно поведение животных, поэтому результаты нельзя автоматически распространять на все направления биологии.
Большинство видов остаётся за пределами научного внимания
Биологам известно более 1,5 млн описанных видов животных. Позвоночные — рыбы, земноводные, пресмыкающиеся, птицы и млекопитающие — составляют лишь около 4,7% этого разнообразия. На птиц и млекопитающих вместе приходится менее 1% описанных видов животных.
Однако распределение научного внимания выглядит совершенно иначе.
В отдельном исследовании, опубликованном ранее в 2026 году, Полло и Касумович проанализировали почти миллион научных публикаций по экологии и эволюции животных. Позвоночные фигурировали более чем в половине рассмотренных работ. Этот дисбаланс сохранялся примерно на одном уровне с начала 2000-х годов, когда учёные начали систематически изучать подобные перекосы.
Результаты опроса специалистов по поведению животных подтвердили ту же тенденцию. Около 43% участников сообщили, что изучают птиц, примерно столько же — млекопитающих. Насекомых исследовали 35% опрошенных, рыб — 24%. Поскольку один исследователь мог работать с несколькими группами животных, эти доли не складываются в 100%.
Таким образом, внимание науки распределяется далеко не пропорционально разнообразию животного мира. Особенно заметен дефицит исследований беспозвоночных — многочисленной группы организмов, играющих важную роль в экосистемах.
Дело не только в удобстве работы
Одно из возможных объяснений заключается в том, что птиц и млекопитающих легче обнаруживать, наблюдать и изучать. Однако результаты опроса не подтвердили эту гипотезу в качестве общего объяснения межгрупповых предпочтений.
Исследователи не считали птиц и млекопитающих систематически более удобными объектами для работы, чем другие группы. В некоторых лабораторных условиях их, напротив, оценивали как более сложные для изучения.
Показателен противоположный пример моллюсков. Улиток и других представителей этой группы многие участники считали относительно удобными объектами как для полевых наблюдений, так и для лабораторных экспериментов. Тем не менее с моллюсками когда-либо работали лишь около 6% опрошенных.
Это не означает, что удобство не имеет значения вообще. Внутри одной группы оно помогает объяснить, почему исследователи чаще выбирают определённые виды. Например, виды птиц, с которыми работают многие научные коллективы, нередко воспринимаются как более удобные объекты для исследований.
Однако на более высоком уровне — при выборе между птицами, млекопитающими, насекомыми и другими группами — практические преимущества, по-видимому, не объясняют основную часть дисбаланса.
Не стала решающим фактором и предполагаемая польза для человека. Участники опроса не считали насекомых заведомо менее значимыми для экономики, чем млекопитающих. Тем не менее исследования прикладных задач, включая борьбу с вредителями и природоохранную деятельность, чаще были связаны с млекопитающими, чем с насекомыми, пауками и их родственниками.
Симпатия к животным может усиливаться с опытом
Участники опроса в целом положительно относились ко всем девяти рассматривавшимся группам животных, но оценки различались. Позвоночные, особенно птицы и млекопитающие, в среднем вызывали более тёплые чувства, чем многие беспозвоночные.
При этом исследователи обычно положительнее относились к тем группам, с которыми уже работали. Большинство участников сообщили, что интерес к выбранным животным вырос после начала исследований. Особенно заметным увеличение интереса оказалось среди специалистов, изучающих пауков и других паукообразных.
Авторы предполагают, что здесь действует взаимно усиливающийся процесс: учёные чаще выбирают животных, которые им уже интересны, а непосредственная работа с ними может укреплять привязанность и любопытство. Напротив, незнакомые организмы, вызывающие страх или отвращение, рискуют оставаться за пределами исследовательского интереса.
На выбор влияют и увлечения, сформировавшиеся до начала научной карьеры. Среди исследователей птиц чаще встречались люди, которые ещё до профессиональной деятельности увлекались наблюдением за птицами. Это указывает на то, что научные предпочтения могут складываться задолго до выбора темы диссертации или лаборатории.
Впрочем, личные интересы не всегда совпадают с практическими предпочтениями. Например, учёные, которым нравилась работа в полевых условиях, чаще положительно относились к паукообразным, хотя это не приводило к столь же высокой представленности данной группы в исследованиях.
Научные предпочтения передаются от наставников ученикам
Личные симпатии — лишь одна сторона проблемы. Существенную роль играет и академическая среда, в которой формируется исследователь.
Среди участников, начавших изучать свой последний исследованный вид во время аспирантуры или раньше, около 70% сообщили, что этот выбор был связан с научным руководителем, работодателем или соавтором: кто-то предложил им объект исследования либо уже работал с ним.
Среди специалистов, которые начали изучать новый вид после получения постоянной исследовательской должности, около 60% заявили, что инициатива исходила от них самих.
Эти результаты указывают на то, что выбор объектов исследования частично воспроизводится из поколения в поколение. Если научная группа специализируется на птицах или млекопитающих, молодые исследователи получают больше возможностей продолжать работу с этими животными. Студентам, заинтересовавшимся малоизученными беспозвоночными, может быть сложнее найти подходящего научного руководителя, лабораторию и финансирование.
Дополнительным фактором становится репутация так называемых модельных организмов — видов, которые широко используются в качестве стандартных объектов научных исследований. Чем больше публикаций и готовых методик связано с определённым видом, тем проще обосновать его дальнейшее изучение и привлечь к нему новых специалистов.
Однако авторы предупреждают: статус модельного организма не всегда отражает объективное превосходство вида для решения научной задачи. Иногда он закрепляется исторически и затем сам поддерживает концентрацию внимания на уже популярных объектах. Поэтому исследователи предлагают осторожнее использовать этот статус в экологии и эволюционной биологии, где разнообразие организмов может быть критически важным для проверки научных гипотез.
Малоизученные виды могут исчезнуть незамеченными
Неравномерное распределение научного внимания имеет последствия, выходящие далеко за рамки академических дискуссий.
Многие беспозвоночные сталкиваются с угрозами, связанными с разрушением среды обитания, изменением климата, загрязнением и другими факторами. При этом они значительно хуже представлены в природоохранных оценках и списках, позволяющих отслеживать состояние популяций. Если вид недостаточно изучен, сокращение его численности может остаться незамеченным — просто потому, что учёным не хватает исходных данных для сравнения.
Проблема затрагивает и фундаментальную науку. Если исследователи преимущественно изучают небольшую группу позвоночных, полученные закономерности могут ошибочно восприниматься как универсальные для всех животных.
Между тем необычные биологические механизмы встречаются и у организмов, которые редко оказываются в центре внимания. Например, забота о потомстве с использованием питательных выделений известна не только у млекопитающих. Подобные формы поведения обнаружены у безногих земноводных — червяг, а также у некоторых насекомых и пауков.
Такие открытия показывают, что малоизученные группы могут дать материал для пересмотра привычных представлений о поведении, эволюции и биологии животных.
«Мы не знаем того, чего не знаем», — подчёркивает Полло. По его мнению, следующее крупное открытие может быть связано с организмом, который сегодня игнорируют лишь потому, что он кажется недостаточно привлекательным или интересным.
Как расширить границы биологических исследований
Полло и Касумович предлагают несколько способов уменьшить таксономический перекос. Среди них — популяризация малоизученных животных, расширение образовательных программ и предоставление студентам возможности работать с более широким спектром организмов ещё на ранних этапах обучения.
Университеты и научные фонды, по мнению авторов, могли бы дополнительно поддерживать исследования групп, которым традиционно уделяют меньше внимания. Помочь может и гражданская наука: платформы вроде iNaturalist позволяют пользователям фиксировать встречи с животными и растениями, предоставляя исследователям дополнительные сведения о распространении видов.
При этом авторы признают ограничения своей работы. В опросе участвовали добровольцы, а оценки удобства изучения животных отражали субъективные представления участников, а не результаты стандартизированных измерений. Поэтому исследование выявляет устойчивые связи между предпочтениями и выбором объектов, но не позволяет считать личную симпатию единственной причиной перекоса.
Для проверки того, способны ли образовательные программы изменить ситуацию, потребуются долгосрочные исследования: например, наблюдение за студентами, которые знакомятся с малоизученными группами животных на ранних этапах обучения, и последующее отслеживание их научной карьеры.
«У нас миллионы видов, а время и финансирование ограничены, поэтому нам нужно максимально разнообразить наши исследования», — говорит Полло.
Но если научное внимание по-прежнему будет распределяться под влиянием личных симпатий и сложившихся академических традиций, кто возьмёт на себя ответственность за изучение видов, которые не кажутся нам привлекательными? Должны ли университеты и научные фонды целенаправленно поддерживать исследования малоизученных групп — даже если они уступают популярным животным в общественном интересе?
Источник: https://www.earth.com/science/scientists-favor-cute-animals-while-much-of-nature-remains-overlooked/Если вам понравился материал, кликните значок — вы поможете нам узнать, каким статьям и новостям следует отдавать предпочтение. Если вы хотите обсудить материал —не стесняйтесь оставлять свои комментарии : возможно, они будут полезны другим нашим читателям!
